Полномасштабная война создала украинскую экономику среду чрезвычайной неопределенности. Разрушение инфраструктуры, риски безопасности, колебания валютного рынка, изменения потребительского и инвестиционного поведения усиливают не только экономические, но и психологические факторы.
В условиях, когда ожидания будущего оказывают непосредственное влияние на решения людей, бизнеса и государства, возникает риск формирования своеобразной «спирали страха», когда негативные ожидания изменяют экономическое поведение, а это поведение может усугублять экономические проблемы. Именно поэтому понимание и своевременное сдерживание таких процессов является важной составляющей экономической устойчивости Украины во время войны.
Метафора "спираль страха" возникла на пересечении психологии, теории конфликтов и экономики. Одно из самых известных ранних академических применений термина «спираль страха», связанное с американским экономистом и теоретиком конфликтов Томасом Шеллингом. В книге «Стратегия конфликта» (1960 г., а на украинском языке издана в 2025 г.) Т.Шеллинг описывал ситуации, когда страх одной стороны провоцирует действия другой стороны, которые в свою очередь увеличивают первоначальный страх. Позже этот механизм часто называли fear spiral или "спиралью страха". Например, человек А боится, что на него нападет человек Б, начинает вооружаться, чем пугает человека А, а человек Б тоже еще больше пугается и вооружается.
В финансах и макроэкономике издавна существует близкая идея самоусиливающейся негативной обратной связи, когда
плохие ожидания провоцируют более осторожное поведение, а ухудшение экономических показателей, в свою очередь, еще хуже ожидания.
Особенно активно понятие «спираль страха» стало использоваться во время глобального финансового кризиса 2008 года. К примеру, гонконгский экономист Лок Санг Хо в 2008 году «спираль ужаса» охарактеризовал следующим образом — падение рынков порождало ужас, который принуждал банки и инвесторов действовать осторожнее, а это еще больше ухудшало денежные условия.
Сегодня подобную конструкцию используют и для описания паник в банковском секторе, при которых все начинается со слухов о возможных проблемах, чем вызывается страх вкладчиков, массово начинающих снимать деньги и реальные проблемы с ликвидностью становятся еще большим страхом. «Спираль страха» можно сравнить с эффектом домино, когда одно негативное событие запускает следующие или термином «самоосуществляемое пророчество», когда люди боятся кризиса, поэтому начинают вести себя осторожнее и частично создают условия для кризиса. Если человек во время опасности замирает или резко сокращает активность, то в экономике это проявляется из-за откладывания покупок, инвестиций.
В экономической истории есть несколько примеров, когда ожидание проблемы становилось одним из углубляющих ее механизмов.
Во время Великой депрессии США в 1929–1933 годах после биржевого краха люди и компании стали бояться дальнейших потерь. Они сокращали потребление и инвестиции, банки становились более осторожными с кредитованием, что уменьшало спрос и деловую активность и усиливало пессимизм. Конечно, страх был одним из факторов, а не единственной причиной Великой депрессии.
В 1967 году в Великобритании произошел девальвационный кризис. Ожидание фунта девальвации стимулировало людей и бизнес переводить активы из фунтов в другие валюты. Таким образом, создавая дополнительное давление на фунт и заставляло власти тратить резервы в его поддержку. В конце концов, фунт был девальвирован.
Во время Азиатского финансового кризиса 1997 года опасения, что правительства и банки не смогут поддержать валюту и финансовую систему, повлекли за собой отток капитала. Отток капитала ослабил валюты и денежные учреждения, что сделало начальные опасения более реалистичными.
В современном мире, где механизмы общественного влияния и распространения поведенческих реакций достаточно хорошо исследованы, государства, ориентированные на сохранение экономической стабильности, стремятся предотвращать возникновение и эскалацию так называемой «спирали страха».
Ключевой задачей в этом контексте является не столько убеждение населения в отсутствии оснований для беспокойства, сколько формирование таких институциональных и экономических условий, при которых даже масштабное распространение осторожного или защитного поведения не приводило бы автоматически к системному кризису или катастрофическим последствиям.
В 1930-х социолог Роберт Мертон описывал ситуацию примерно так, если достаточное количество людей убеждены, что определенная организация обречена на провал, они начинают действовать согласно этому убеждению — забирают деньги, прекращают сотрудничество, увольняются и т.д. В результате организация действительно может потерпеть крах, хотя изначально была вполне жизнеспособной.
Принцип «спирали страха» может работать в разных сферах, если упорно внедрять утверждение «в этом городе нет будущего», то люди начнут уезжать, произойдет сокращение работников и потребителей, бизнесу станет менее выгодно открываться, наполнение бюджета уменьшится, и в результате еще больше людей начнут думать: «Я же говорил, что я говорил. И наступит ситуация, когда поведение будет менять экономическую реальность.
Украинский опыт позволяет проследить несколько случаев, в которых страх, ожидание ухудшения экономической ситуации и защитное поведение населения могли приобретать самоусиливающийся характер. Одним из таких примеров является финансово-экономический кризис 2014-2015 годов, когда ухудшение экономических и политических ожиданий сопровождалось оттоком депозитов, повышенным спросом на иностранную валюту и усилением давления на банковскую и валютную системы. В то же время, причины этого кризиса были комплексными и не могут быть сведены исключительно к психологическому фактору.
Другим примером стало поведение потребителей в начале пандемии COVID-19 в 2020 году. Опасения дефицита отдельных товаров стимулировали ажиотажный спрос, который, по оценкам Национального банка Украины, способствовал резкому росту цен на ряд продовольственных и других товаров. В этом случае можно наблюдать характерный механизм самоусиления, где ожидание дефицита стимулировало потребление, само по себе усилившее краткосрочный дефицит и цены, тем самым частично подтверждая начальные опасения.
В то же время, события начала полномасштабного вторжения России в феврале 2022 года продемонстрировали противоположный сценарий, ситуацию, когда потенциальная «спираль страха» была в значительной степени нейтрализована институциональными механизмами. Несмотря на повышенную неопределенность и начальные опасения по поводу стабильности банковской системы, масштабного оттока розничных депозитов не произошло. Напротив, в марте 2022 года объем гривневых розничных депозитов рос. Оперативное обеспечение банков ликвидностью, поддержка функционирования платежной инфраструктуры и введение временных валютных и наличных ограничений привели к сохранению финансовой системы.
Украинский опыт показывает, что страх или высокий уровень неопределенности не обязательно приводит к системному кризису. Критическим фактором является способность экономических и институциональных механизмов препятствовать превращению индивидуальных защитных реакций в коллективное поведение, самоусиливающее начальный шок. Или все же Украинцы особые люди и страх – это не о нас.
Противодействие «спирали страха» не должно сводиться к постоянному успокоению населения или искусственному снижению уровня общественной тревожности. Зато эффективность институциональной системы определяется ее способностью обеспечивать такие условия, при которых рациональная реакция людей на риски и угрозы не приобретает самоусиливающий характер и не трансформируется в дестабилизационный процесс, способный нарушить функционирование экономической или социальной системы.
Наталья Грущинская
