В 1970-х годах США переживали экономический кризис, инфляция составляла 11-12%, происходил рост безработицы, нефтяной кризис 1973 года с дефицитом горючего, президент Ричард Никсон досрочно прекращает свои полномочия и подает в отставку, что создает политическую нестабильность. Завершается война во Вьетнаме, покидает травмированное общество.
Ориентировочно в таких обстоятельствах в 1974 году Ричард Истерлин, американский экономист проанализировал данные США, Японии и стран Европы и обозначил следующее: «В долгосрочной перспективе рост доходов в стране не ведет к росту среднего уровня счастья, хотя в пределах одной страны более богатые люди обычно счастливее бедных. Люди быстро привыкают к лучшему уровню жизни. То, что вчера делало счастливым, сегодня становится нормой. Людям важно не сколько у них есть, а как они выглядят среди других. Если все богатеют одновременно, то позиция не меняется».
Несколько ранее таких выводов, в 1965–1972 годах в США и Европе появляются регулярные социологические опросы с вопросами типа: «Насколько вы довольны своей жизнью?». Ричард Истерлин активно и использует эти опросы в своих исследованиях "экономики и счастья".
Позже в 1980-е годы психологи формализуют подход и Эд Динер вводит термин Subjective Well-Being – субъективное благополучие.
А в 2000-х годах Д. Канеман разрабатывает более детальный метод измерения эмоций. Он психолог по образованию, но в 2002 году получает Нобелевскую премию по экономике!
В 2011 году ООН признает счастье важным показателем развития и в 2012 году формируется первый World Happiness Report (Международный индекс счастья).
Итак, Международный индекс счастья возник как научно-политическая попытка измерить то, ради чего экономика вообще существует качество человеческой жизни.
В истории измерения индекса счастья возникает немало интересных ситуаций.
В начале публикаций World Happiness Report (2012–2015) исследователей удивило, что страны Латинской Америки (Коста-Рика, Мексика, Колумбия) стабильно обгоняли гораздо более богатые государства по показателю счастья. При этом имели низкий ВВП, коррупцию, проблемы с безопасностью. Объяснение этому заключалось в социальной составляющей стран, тесных родственных связях в этих обществах, что поддерживало чувство благополучия. В Венесуэле, например, которая переживает на сегодняшний день серьезные экономические и политические проблемы, средняя оценка счастья составляет около 5.7 из 10, что немного выше среднего мирового.
С 2018 года Финляндия постоянно есть номер один в World Happiness Report, хотя в литературе можно заметить описание местного населения как сдержанное (подробнее об этом можно почерпнуть из документального фильма Happy Country in the World: Finland); с переведенной на украинский язык иронической прозы об экономике и счастье этой страны «Лучшая страна в мире или Факты о Финляндии» автора Эрленд Лу). В финской культуре счастье – это спокойствие, а не «я радуюсь».
«Финляндия – не страна радости, а страна покоя». Выходит, самые счастливые люди в мире не обязательно так выглядят.
В нескольких странах (Израиль, Украина, частично Ирак в прошлом) индекс счастья не падал сразу после начала войны, а иногда даже рос, что объясняется эффектом сплоченности, чувством смысла, соединением общества. Однако через 1-2 года обычно фиксируется резкое падение. Результаты Украины по индексу счастья следующие, в 2013–2017 годах заметно падение индекса счастья (до 4.10 в 2017), что отражало сочетание экономических, политических и социальных кризисов. 2018–2021 годы – относительное восстановление, но значения еще ниже по сравнению с началом измерений. 2022–2023 годы — неожиданный рост индекса счастья (100+ дней войны), отражающий социальную солидарность, сплоченность, чувство цели среди населения, а не только экономические факторы. В 2024-2025 годах незначительное падение после пика, но показатели остаются на уровне 4.7-4.9.
Афганистан много лет находится на последнем месте по индексу счастья.
Ситуация настолько тревожна, что было принято решение дополнить методологию вычислений анализом эмоций (страх, уныние), косвенными индикаторами благосостояния.
В некоторых авторитарных странах (в разные годы) декларировался высокий уровень счастья. Но вопрос здесь — это реальное счастье, или страх говорить правду, а возможно культурная привычка отвечать «все хорошо»?
Исходя из этого, в отчетах начали сравнивать ответы с уровнем свободы слова, учитывать погрешность «социально желаемых ответов».
Неожиданно для некоторых прогнозов, но Пандемия COVID-19 не привела к глобальному обвалу индекса счастья в 2020–2021 годах. Однако все же резко возросла статистика тревожности, одиночества, депрессий, потому как Индекс счастья измеряет не радость, а чувство безопасности, доверие к государству, стабильность жизни.
Современные исследования показали, что в бедных странах рост доходов все же повышает счастье, а у богатых эффект слаб. Можно сказать, что деньги делают более счастливыми до уровня базовой безопасности и достойной жизни. Дальше – решают не они.
Данные для международного индекса счастья собирают в рамках глобального опроса Gallup World Poll, работающего для World Happiness Report.
Респондентов (взрослое население 18+, обычно 1000-2000 респондентов в страну в год) просят оценить свою жизнь по шкале от 0 до 10, после чего эти оценки сочетают с социально-экономическими показателями и усредняют за несколько лет для обеспечения стабильности результатов.
Ключевым вопросом является «Представьте лестницу от 0 до 10, где 0 — самая плохая возможная жизнь, а 10 — самая лучшая. На какой строчке вы находитесь сейчас? Есть ли у вас человек, на которого вы можете положиться? Удовлетворены ли вы свободой жизненного выбора? Доверяете ли правительству и бизнесу? Жертвовали ли вы деньги на благотворительность? Испытывали ли радость/тревогу/печаль вчера?
Вне опроса для анализа используют ВВП на душу населения (данные Всемирного банка), ожидаемую продолжительность здоровой жизни (ВОЗ), демографические и социальные показатели.
Так влияет ли состояние экономики на настроение человека?
Между настроением в обществе и экономической ситуацией существует двусторонняя связь с замкнутым кругом влияния.
«Плохое настроение» – это бытовое выражение, в научных источниках используют определения: «сниженное настроение», «отрицательный аффект», «дисфория».
В украинском обществе такие настроения присутствуют. Особенно за последние годы напряжение и постоянное недовольство растет.
По данным исследования UNICEF / «Как ты?», было опрошено около 12 000 украинцев всех возрастов, из них 47 % граждан сообщили о высоком уровне стресса, а 73 % имеют определенный уровень психологической устойчивости, 20 % одновременно имеют высокий стресс и низкую устойчивость, что требует дополнительной поддержки.
Онлайн-опрос украинцев в период полномасштабной войны проводил и Институт социальной и политической психологии. Средний уровень субъективного психологического благополучия составил 6,7/9 баллов (достаточно высокий), но большинство респондентов имеет хотя бы один симптом ПТСР, и у 57% есть риск его развить.
CDC Ukraine / «Ты как?» проводило
социологическое исследование состояния ментального здоровья в 2025 году, согласно которому 83% испытывают высокий уровень стресса, большинство связывают его с войной.
В целом национальные и международные научные обзоры подтверждают значительный рост тревожных симптомов, стресса и ПТСР у населения после вторжения россии в 2022 году. До 93% респондентов имели как минимум один психологический симптом высокого уровня после 9–12 месяцев войны.
Плохое настроение в обществе не измеряется напрямую, но о нем можно судить по ряду экономических, социальных и поведенческих показателей.
Экономические показатели (косвенные «сигналы настроения»), когда люди настроены пессимистично, присутствуют страх, недоверие, апатия, они меньше тратят, больше экономят «на черный день»; откладывают большие покупки (жилье, авто, техника). Происходит падение спроса и бизнес сокращает производство, экономика замедляется.
Негативные настроения в обществе снижают доверие инвесторов (как внутренних, так и внешних); предприниматели боятся рисковать и не открывают новые проекты. Происходит рост безработицы или скрытой занятости.
Нехорошие формы настроения сопровождаются недоверием к власти, банковской, судебной системе, нежеланием платить налоги и, следовательно, уменьшение бюджетных доходов, ослаблением гос политики. Ожидание кризиса или отрицательного приводит к тому, что население начинает скупать валюту, снимать депозиты.
Длительные негативные настроения приводят к эмиграции активного населения; потери человеческого капитала; замедление экономического роста в долгосрочной перспективе
Очевидно, что падение доходов, безработица, инфляция приводит к тревоге, злобе, пессимизму, нестабильности и неопределенности провоцирует страх за будущее.
Индекс счастья не измеряет только экономическое благополучие, а включает социальную поддержку, свободу выбора и субъективные оценки качества жизни. Поэтому даже в сложные периоды сплоченность и солидарность могут поддерживать или даже поднимать оценку благосостояния. Именно поэтому богатство само по себе не гарантирует высокой субъективной оценки жизни, равно как бедность не всегда означает низкий уровень счастья (настроения, эмоционального состояния). В то же время по мере углубления социально-экономических разрывов все более важным становится неравенство как фактор долгосрочного благополучия. Это подводит ко второму моему любимому показателю – индексу Джинни, и это впоследствии.
Наталья Грущинская
